От карандаша до минералов

    В петербургском Музее истории города (особняк Румянцева) открылась уникальная выставка польской графики и рисунка первой половины XX века. Это экспозиция факсимильных репродукций из Национального музея в Варшаве.     Польская графика насчитывает пять веков. Однако можно говорить об особом подъеме ее именно в этот период, когда пошло брожение в обществе и в творческой среде Европы. Это нашло свое отражение в разнообразии художественных поисков и экспериментов. Сие коснулось, хоть и в более сдержанной форме, также поляков, живущих на Западе.     В Польше тогда творили Станислав Выспяньский, Ян Станиславский, Фердинанд Рушиц, Франтишек Седлецкий… Символизм, модернизм занимал их воображение. Ну а в Париже подогревали интерес соплеменников изовиды Юзефа Панкевича и, конечно, творец фантастических композиций из элементов исторической архитектуры Парижа в технике аквафорте Константин Брандель.     Появилась даже так называемая Парижская школа, объединившая многих художников-иностранцев, создающих современное искусство. После обретения независимости в 1918-м польская графика вообще рванула, завоевав позиции, которые впоследствии намного опережали достижения соотечественников-живописцев. В частности, это реализовалось и в знаменитом польском плакате, и в карикатуре.     Между войнами (1918-1939) создавались творческие группы, которые фонтанировали изобретением собственных теорий в искусстве. Тут оказался наиболее заметен живописец, логик и математик Леон Хвистек. Но особо привлекательны поиски всеядного гения Станислава Игнация Виткевича (Виткация), полупетербуржца, между прочим, который прославился как драматург, живописец и автор теории Чистой Формы. И его, например, портретное творчество в технике пастели знают многие.     Группа «Бунт» в Познани — Ежи Гулевич, Станислав Кубицкий, Стефан Шмай — поддерживала тесные контакты с соседними авангардистами из Германии, пока немецкий танковый авангард не ворвался к ним в дом. Город, человек, его эмоциональное состояние — в центре их внимания. Серьезными центрами графики были Краков, Варшава, Лодзь, а также ставшие в очередной раз польскими между войнами Львов и Вильнюс.     Большое влияние на многих графиков оказал Владислав Скочилас, создатель современной польской ксилографии. Он обращался к народной тематике, романтически увлекался разбойничьими легендами.     А вот из Франции ярко зазвучал в живописи и графике Тадеуш Маковский, а на родине — писатель и график Бруно Шульц, работающий со сложной символикой в технике cliche-verre.     Война сократила возможности писать полотна, и многие художники просто ушли в малые формы графики. Создавали, например, обложки, иллюстрации для издаваемых в подполье книг, а оказавшись в концлагерях — уж какие возможно было рисунки.     Послевоенный соцреализм сковал творческий полет многих художников, однако некоторые позволили себе творить с распростертыми крыльями и добились признания. Особо можно выделить художников, имеющих корни еще в довоенной Краковской группе. Это Мария Ярема, Йонаш Штерн и знаменитый театральный художник и режиссер-экспериментатор с мировым именем Тадеуш Кантор, автор уникального театра, который, в частности, создавал в технике монотипии удивительные метафорические опусы.     Организатор данной выставки — отдел культуры генконсульства Польши в Петербурге — счел важным особой экспозицией представить одного из петербургских художников польского происхождения, причем весьма самобытного — Эрвина Виленского. Его работы нашли место во многих зарубежных частных коллекциях, в Музее современного искусства в Турции, в двух посольствах, в коллекции телеканала «Культура» в Москве.     Виленский в конце прошлого тысячелетия, будучи геологом по профессии и находясь уже в солидном возрасте, изобрел собственную художественную технику — мозаику из минеральной крошки. И стал создавать картины на оргалите, а затем и панно на стенах зданий.     Судьба распорядилась так, что он с юных лет варился в творческой атмосфере, окружавшей Андрея Битова, Глеба Горбовского, художника Якова Виньковецкого. Неудивительно, что однажды он увлекся цветовыми экспериментами с каменной крошкой, что привело к обретению им себя как художника, со своей уникальной техникой, что он сам называет «микромозаикой». В ней можно проследить элементы и живописи, и монументального, и декоративно прикладного искусства. Диапазон — от гиперреализма до абстракции. Конечно, производит особое впечатление, что это сотворено из материала первозданной природной стихии — мира минералов, время которым — миллионы лет.

Павел Яблонский, Фото автора

---

Обсуждение материала "От карандаша до минералов "

Перейти к обсуждению     Сообщений по этому материалу пока нет Послать новое сообщение Имя:* E-mail: Заголовок:* Текст: Введите код, который вы видите на картинке: